Где была революция гвоздик



Португальская Революция гвоздик 25 апреля.

Великий день, изменивший Португалию.

Большинство статей, повествующих о лиссабонских событиях 25 апреля 1974 года, начинаются прилагательным «бескровный». Слову «переворот» португальцы безоговорочно предпочитают «революцию», и это справедливо, ведь в тот день история их страны изменилась навсегда: был свергнут фашистский режим Салазара. Как только по радио прозвучала песня «Grândola, vila morena», лиссабонцы массово вышли на улицы и отправились свергать правительство. Кровопролития не произошло потому, что главной движущей силой революции были военные. Они с радостью отдавали пули в обмен на красные гвоздики и, вставив цветы в дула своих автоматов (ружей, дробовиков — чего у них было, не знаю), вливались в толпы протестующих. (Хотя, несмотря на красоту истории, совсем бескровной эту революцию назвать нельзя — четыре-то трупа там все-таки получилось).

Первые годы 25 апреля страна просто ликовала. Люди шли по Авениде, пели песни и радовались вновь обретенной свободе. Сейчас празднества 25 апреля используются, в том числе, как возможность высказать свое недовольство правительством, Европейским Союзом, НАТО, иммиграционной политикой. Кроме португальцев тут возмущаются баски, бразильцы, кубинцы, палестинцы и представители множества национальных диаспор Португалии. Время от времени в параде принимает участие многочисленная украинская диаспора. «Люди недовольны, даже если довольны», — вот так емко описала парад наша подруга-португалка.

Колониальная война привела к крайнему истощению экономики Португалии (фашистское правительство тратило на эту войну около половины государственного бюджета) и стала одним из факторов, обусловливающих её отсталость и нищету. Повсеместно распространявшееся всеобщее недовольство охватило армию, в том числе значительную часть её офицерского состава (главным образом средние чины). В марте 1974 имели место антиправительственные выступления отдельных воинских частей, сигналом к которым явилось увольнение в отставку оппозиционно настроенных начальника генерального штаба генерала К. Гомиша и его заместителя А. ди Спинолы. 25 апреля восставшие войска под руководством офицеров из Движения вооруженных сил (ДВС; оформилось в 1973; до 25 апреля 1974 называлось «Движение капитанов») вступили в Лиссабон и заняли аэропорт, радиостанции, правительственные здания.

Правительство М. Каэтану было смещено. Движением вооруженных сил был создан Совет национального спасения, который возглавил генерал ди Спинола. Были смещены прежние губернаторы «заморских провинций», распущены Национальное собрание, Государственный совет, фашистская партия Национальное народное действие, охранка (Главное управление безопасности), освобождены политические заключённые (в т. ч. члены ПКП), разрешены демонстрации и митинги, отменена цензура печати. Совет национального спасения заявил также о своём намерении вступить в переговоры с руководителями освободительного движения в португальских колониях Африки. 15 мая генерал ди Спинола был провозглашен президентом. 16 мая был объявлен состав временного правительства Португалии.

В него вошли представители политических партий, легализованных после краха фашистской диктатуры, в том числе генеральный секретарь ПКП А. Куньял и генеральный секретарь социалистической партии М. Соариш. Было начато проведение демократических преобразований, приняты меры к повышению уровня жизни беднейших слоев населения; начались переговоры представителей Португалии с лидерами освободительного движения на «заморских территориях». В ходе осуществления этих мероприятий в правительстве и вне его выявились разногласия. В начале июля глава правительства А. да Палма Карлуш и 4 министра — сторонники замедления демократических преобразований вышли в отставку. 17 июля приступило к исполнению своих обязанностей новое правительство. В это правительство, которое возглавил полковник (позднее бригадный генерал) Вашку душ Сантуш Гонсалвиш, вошли представители Движения вооружённых сил. Коммунисты и представители др. демократических сил также вошли в состав нового правительства. Однако силы реакции, стремящиеся повернуть вспять развитие Португалии или, по крайней мере, приостановить углубление португальской революции, не сложили оружия. В ночь с 27 на 28 сентября они попытались спровоцировать вооруженное столкновение в Лиссабоне и захватить власть. Намеченное правыми выступление было пресечено. Движением вооруженных сил при активном участии коммунистов. 30 сентября генерал ди Спинола, выступивший против дальнейшего развития революции, вышел в отставку. Совет национального спасения избрал новым президентом генерала Кошту Гомеша. 11 марта 1975 вооруженные силы Португалии, поддержанные португальскими трудящимися, нанесли поражение группе реакционных офицеров (они были связаны с генералом ди Спинолой), пытавшейся совершить военный переворот. Заговорщики и связанные с ними лица были арестованы. Генерал Спинола бежал за границу.

С целью укрепления революционной власти было решено конституировать ДВС, придав ему постоянный характер и превратив в один из главных органов государства. В качестве исполнительного органа ДВС был создан Революционный совет (заменил Совет национального спасения и созданный после антифашистского переворота новый Государственный совет). Революционному совету, на который возлагается обязанность руководить развитием португальской революции, придаются также законодательные функции. 14 марта было объявлено о национализации всех банков, через 2 дня — о национализации страховых компаний (за исключением компаний со значительным участием иностранного капитала).

В апреле 1975 было принято решение о национализации ряда ключевых отраслей индустрии и транспорта и о проведении аграрной реформы, предусматривающей ограничение земельных владений латифундистов. Эти преобразования рассматриваются новой властью и всеми прогрессивными силами страны как дальнейшие шаги по пути укрепления демократии и продвижения через переходный период к социализму. 25 апреля 1975 состоялись выборы в Учредительное собрание, которые принесли полную победу партиям правительственной коалиции (Португальская социалистическая партия, Народно-демократическая партия, ПКП, Португальское демократическое движение). Эти партии (а также Социалистический народный фронт и Социал-демократический центр) подписали перед выборами (11 апреля) предложенную ДВС «платформу совместных действий». ДВС, ПКП, все прогрессивные силы страны ведут борьбу за укрепление национального единства, против сил, пытающихся подорвать его.

Вопреки сопротивлению правых, португальским правительством были заключены соглашения о деколонизации с руководством освободительных движений в португальских колониях Африки. 10 сентября 1974 года Португалия признала в качестве суверенного государства Гвинею-Бисау. В результате достигнутой договорённости были установлены сроки провозглашения независимости Мозамбика (25 июня 1975), островов Зелёного Мыса (5 июля 1975), островов Сан-Томе и Принсипи (17 июля 1975) и Анголы (11 ноября 1975). Для подготовки к независимости в этих странах созданы переходные правительства.

9 июня 1974 были установлены дипломатические отношения между Португалии и СССР. Достигнута договорённость о расширении экономических связей и научно-технического обмена между обеими странами. В декабре 1974 между Советским Союзом и Португалией подписано торговое соглашение, а также соглашение о воздушном сообщении и морском судоходстве.

Источник

Крутые повороты «Революции гвоздик». Часть I

Переворот 1974 г. в Португалии, названный «Революцией гвоздик», уникален тем, что никто ни этой стране, ни за её пределами не мог и предположить, что там произойдёт социалистическая революция. Конечно, специалисты по Португалии предполагали, что там вот-вот свергнут архаичный режим Марселу Каэтану, но никто и помыслить не мог, чтобы к власти пришли коммунисты – в самой отсталой стране Западной Европы, где не было ни сильной компартии, ни левых профсоюзов.

В «Революции гвоздик» решающую роль сыграло несколько субъективных факторов, которые невозможно было предсказать. Среди них – личные качества нескольких никому не известных людей, которые волею судеб оказались у руля последней колониальной империи, а после её крушения некоторое время управляли страной. Они сумели совершить революционный переворот (всё-таки революция предполагает участие населения, а его не было) в силу опять же ряда случайных событий, ставших последствиями случайных решений узкой группы лиц, правивших Португалией.

Режим Салазара-Каэтану в Португалии (1933-74 гг.) часто называют фашистским, что неверно. Этот режим («Новое государство», Estado Novo) позаимствовал у классического фашизма корпоративизм, однако имел и фундаментальные отличия: салазаризм был неагрессивен, отрицал расизм и антисемитизм, а также придерживался католической доктрины.

«Новое государство» было странным режимом: в его деятельности было много демагогии и умолчаний. «Хотя формального закона о запрещении политических партий военная хунта не издавала, тем не менее многие оппозиционные левые и либеральные партии лишились своего руководства. Лидеры республиканцев, социалистов и коммунистов арестовывались по обвинению в коррупции, попадали в тюрьмы и ссылались в африканские колонии. Военная хунта также ввела в стране полицейский режим, цензуру печати, ограничила свободу профсоюзов, сделала еще более жесткой колониальную политику. Португальская коммунистическая партия с 1927 г. оказалась под запретом de facto, а ее лиссабонская штаб-квартира закрылась» (Георгий Кутырев «Новое государство» в Португалии: формирование, эволюция, крах. Новое литературное обозрение, №120 Н3 4/2018). Т.е. по своим внешним проявлениям салазаровский режим был похож не столько на фашистскую Италию или нацистскую Германию, сколько на СССР, где тоже формально не запрещались политические партии и не отменялись демократические свободы.

Читайте также:  Георгин сорта петр 1

Долгое время режим Салазара пользовался поддержкой большинства населения, поскольку он покончил с политической нестабильностью, стабилизировал экономику и навёл порядок в управлении страной. Первоначально режим «Нового государства», по итальянскому образцу, опирался на единственную правящую партию Национальный союз, но после 1945 г., под давлением США и Великобритании, был вынужден допустить существование легальной оппозиции, хотя её деятельность всячески ограничивалась. Республиканцы, социалисты и коммунисты создали Движение демократического единства, но оно вскоре развалилось — сыграла роль взаимная неприязнь между входившими в его состав правыми и левыми). В 1958 г. режиму неожиданно бросил серьёзный вызов генерал Умберту Делгаду, получивший ¼ голосов на президентских выборах и сильно напугавший Салазара. Мятежный генерал был уволен из армии, подался в эмиграцию, создал левый Фронт национального освобождения Португалии – и в 1965 г. был убит агентами спецслужбы ПИДЕ на территории Испании.

Против диктатуры выступали вооружённые группировки: так, вооружённые захваты партизанами пассажирского корабля «Санта-Мария» в 1961 г. и вскоре после этого самолёта – получили определённый резонанс. Фронт Народного Действия, Лига единства и революционного действия и коммунистическое «Вооружённое Революционное Действие» были маленькими группами, а их акции получали незначительный резонанс в португальском обществе.

Салазаровский режим был уникальным в том смысле, что он принципиально не стремился к экономическому развитию. Диктатор понимал, что ускоренное развитие приведёт к усложнению социальной системы и угрозе существованию его режима. Основой экономики было производство и экспорт тропических культур из колоний, что приносило в бюджет небольшие, но устойчивые доходы. Показательно, что, когда в 1960-е гг. Салазару доложили об обнаружении в Анголе больших запасов нефти, он проворчал: «Только этого нам не хватало».

Аграрный, самодостаточный мир, населённый истовыми католиками, послушными воле правителей и с минимальными потребностями – вот та идиллия, к которой стремился Салазар и его «Новое государство». Для поддержания этой идиллии Салазару было необходимо любой ценой удерживать колонии: они были не просто главным, а почти единственным источником экспортных доходов, без которых государство не могло не только развиваться, но и просто поддерживать свою жизнеспособность.

Тупики победоносной войны

В начале 1960- гг. во всех трёх португальских колониях в Африке (Ангола, Мозамбик и Гвинея-Бисау) начались антиколониальные войны. Во главе повстанческих движений встали традиционные племенные вожди, получившие европейское образование, а также мулаты, чувствовавшие свою «неполноценность» в глазах чистокровных португальцев. Рядовые участники движений состояли в основном из люмпенов, в первую очередь имевших криминальные наклонности.

Но население колоний в большинстве своём не испытывало ненависти к колонизаторам, и повстанческие силы действовали из-за рубежа. Война поддерживалась тем, что СССР финансировал, обучал и вооружал повстанцев.

Помимо военных усилий, португальские власти предпринимали эффективные политические маневры: они активизировали реформы и «африканизировали» войну. В армию призывалось всё больше коренных жителей, которые становились не только рядовыми, но и офицерами – так, ударные силы португальцев в Гвинее-Бисау, батальон коммандос и батальон морской пехоты – были полностью укомплектованы африканцами. Наибольшее количество боевых наград во всей португальской истории получил подполковник Марселину да Мата – африканец из народа пепель, воевавший против ПАИГК.

Португальцы увеличили капиталовложения в экономическое развитие колоний: так, в Анголе в 1964-73 гг. темпы экономического роста составляли 8% в год. Ускоренными темпами строились дороги, школы и больницы. В Мозамбике португальцы начали строить крупнейшую в Чёрной Африке ГЭС Кабора-Басса, до сих пор обеспечивающую электроэнергией Мозамбик и экспортирующую её в ЮАР и Зимбабве.

Эффективно действовала и португальская спецслужба ПИДЕ, провоцировавшая внутреннюю борьбу между повстанческими организациями и внутри них самих: три ангольские группировки (МПЛА, ФНЛА и УНИТА) вели междоусобную войну, вступая в негласные союзы с португальцами. В 1969 г. соратники убили главу мозамбикского движения ФРЕЛИМО Эдуарду Мондлане, а в 1973 г. таким же образом погиб самый авторитетный лидер антиколониального движения – глава гвинейского ПАИГК Амилкар Кабрал. В 1973 г. внутри МПЛА разгорелся конфликт, и отряды Агостиньо Нето, разгромленные совместными ударами португальцев, УНИТА, ФНЛА и отколовшейся фракции МПЛА (Чипенды), отступили в Конго. В итоге СССР в 1974 г. прекратил помощь МПЛА. Казалось, повстанческая война в Анголе вот-вот закончится победой португальцев, а это автоматически означало конец войне и в Мозамбике, и в Гвинее-Бисау.

Считается, что «Революция гвоздик» произошла потому, что большинство португальцев выступало против войны в колониях. Это далеко от истины: имела место скорее усталость от войны, что нельзя рассматривать как желание уйти из колоний или тем более сочувствие африканским повстанцам. Конечно, часть португальской интеллигенции, в свете современных идей того времени, сочувствовала африканцам, но это было незначительное меньшинство. Португальцы были недовольны тем, что колониальная война поглощала 42% бюджета. Это были не только военные расходы, но и усиленное инвестирование в экономические и социальные проекты в колониях в ущерб метрополии. И, наконец, даже самые консервативно настроенные португальцы понимали, что на стороне африканских сепаратистов выступает весь мир во главе с великими державами, и не очень верили в конечную победу.

Тем не менее идея ухода из колоний поддерживалась незначительным меньшинством: идея Португалии как многорасового трансконтинентального государства доминировала в сознании народа. Нельзя забывать и о военных успехах португальских войск, которые настраивало население метрополии на соответствующий лад.

Режим «Нового государства» в начале 1970-х гг. был ещё крепок. Оппозиция оставалась почти неизвестной населению. Однако популярность режима быстро сходила на нет. Вероятно, смерть Салазара (1970 г.) подействовала на португальцев примерно так же, как смерть Сталина на население СССР или смерть Франко – на испанцев: исчезновение привычного лидера вызвала надежды на какие-то перемены. Осторожная либерализация, проводимая Каэтану, выпустила наружу задавленное десятилетия назад вольнодумство: примерно так же, как перестройка в СССР спровоцировала бурный рост свободомыслия. Тем не менее оппозиция вплоть до «Революции гвоздик» не приняла никаких организованных форм, но в силу причин, которые будут рассмотрены ниже, распространилась в самой сердцевине режима – в армии. Общество же, постепенно отказывая «Новому государству» в симпатиях, оставалось пассивным.

Непосредственной причиной переворота стали декреты правительства о «милисиануш» – резервистах – выпускниках вузов, призываемых в армию на 2-3 года, принятые в 1973 г. Они ставили резервистов в привилегированное положение по сравнению с кадровыми офицерами, тянувшими лямку всю жизнь и годами рисковавшими жизнью на фронтах. По этим указам, «милисиануш» получали звание капитана после полугодичных курсов, в то время как выпускники военных училищ и академий должны были, как и раньше, прослужить как минимум 10, а чаще 12 лет, из них минимум 2-3 года отвоевать. Правительство хотело мотивировать гражданских к службе в армии, но для кадровых военных это было унижением, а костяком армии были именно они. Армию охватили волнения: массовые акции неповиновения прошли в 5 пехотных полках, 5 артиллерийских частях, на 4 базах ВВС и на 6 кораблях военно-морского флота. После этого режиму оставалось рассчитывать на полицию, Национальную республиканскую гвардию (жандармерию) и военизированный Португальский легион, но они по ч боеспособности не могли равняться с армией.

Читайте также:  Ах ты милая горянка ах ты гордая смуглянка

1 сентября 1973 г. герой войны Спинола отказался от должности губернатора Португальской Гвинеи. Недовольные офицеры решили, что пора готовить восстание, и 9 сентября 1973 г. в окрестностях города Эвора около 20 капитанов и лейтенантов и 3 майора создали подпольное «Движение капитанов», поставившее целью отмену указов о «милисиануш» и отставку министра обороны Алберту Виана Ребелу. Ни о какой революции речи тогда не шло.

Одновременно переворот готовила группа старших офицеров во главе с президентом страны адмиралом Америку Томашем (в Португалии президент был церемониальной фигурой, а власть принадлежала премьер-министру) и военным министром Луишем до Кунья. Старшие офицеры намеревались прекратить либерализацию и установить жёсткий салазаристский режим. В декабре 1973 г. «Движение капитанов» и генералы-салазаристы узнали о существовании друг друга и попытались договориться, но выяснилось, что они стоят на противоположных политических позициях. Но ни те, ни другие не донесли друг на друга в тайную полицию ПИДЕ! Впрочем, тайная полиция знала о существовании обоих заговоров, но то ли не придавала им значения, либо не знала, что с ними делать. А возможно, и она не намеревалась защищать режим.

В январе 1974 г. «Движение капитанов» радикализировалось настолько, что решило ликвидировать режим как таковой.

В феврале 1974 г. в Португалии разорвалась идеологическая бомба: генерал Спинола, на тот момент заместитель начальника Генерального штаба, выпустил книгу «Португалия и будущее». Генерал в своей книге развивал те же идеи, которые он реализовывал в Африке: привлечение местного населения к управлению и расширение прав африканцев, «мирные» инвестиции, ускорение экономического развития Португалии и колоний, интеграция колоний и метрополии в единый организм.

Книга была опубликована с разрешения начальника Генерального штаба генерала Кошты Гомиша, что привело к скандалу. Оба генерала были сняты со своих постов, но книга, изданная огромным для Португалии тиражом в 100 тыс. экземпляров, разошлась по стране. Её читали во всех слоях населения, и в первую очередь в армии. Популярность книги была столь велика, что её называли «Португальской Библией».

В ночь с 11 на 12 марта 1974 г. «Движение капитанов» приняло политическую программу. В ней констатировалась неудача колониальной войны и указывалось на необходимость смещения приоритета с военных аспектов на политические. Декларировалась необходимость ликвидации режима и установление демократического правления и ликвидация коррупции. Ни о каком социализме не говорилось ни слова.

Движение провозглашало превращение Португалии в современную, демократическую страну европейского типа – и не более. Однако на деле всё пошло по-другому. Неожиданный поворот, превративший военный pronunciamento в революцию, был связан с личностями его руководителей.

«Капитаны Апреля» – так назывался известный португальский художественный фильм об офицерах, организовавших «Революцию гвоздик». Под этим именем сотня полковников, майоров, капитанов и лейтенантов навсегда вошла в историю.

Главными фигурами Центральной комиссии «Движения капитанов», подготовившей и организовавшей переворот, были полковник Вашку Гонсалвиш, подполковники Гарсия душ Сантуш и Фишер Лопиш Пиреш, майоры Мелу Антуниш, Витор Алвиш, Санчес Осорио и Угу душ Сантуш, капитан Отелу Сарайва ди Карвалью.

Считается, что эти португальские офицеры ещё в годы диктатуры восприняли марксистско-ленинскую идеологию, и после «Революции гвоздик» сумели увлечь за собой большинство офицерского корпуса. Но это абсурдно: в консервативной, католической структуре, каковой являлась португальская армия, не могли распространиться подобные идеи. Абсолютное большинство офицеров никогда не были марксистами и вообще левыми. Левые, в том числе марксистские, взгляды были восприняты не более чем полутора десятками офицеров, в основном принадлежавшими к техническим специальностям (инженерные войска, артиллерия и флот), почти во всех случаях – крайне поверхностно, на уровне лозунгов. Левые португальские офицеры – это в первую очередь полковник Гонсалвиш, майор Мелу Антунеш и капитан Отелу ди Карвалью. Для остальных левизна была временным увлечением: большинство членов Движения были либо сторонниками ди Спинолы, либо «просто» демократами. Более того — подавляющее большинство революционных офицеров вовсе не желало предоставлять колониям независимость: среди них преобладала идея создания некоей федерации в составе Португалии и её заморских владений.

Каким же образом несколько левых членов Движения сумели выдвинуться на первые роли? Это объясняется тем, что Движение действовало в подполье и его участники просто не знали своих лидеров. Парадокс истории в том, что португальские офицеры, горя желанием свергнуть диктатуру и установить демократию, пошли за марксистами, не зная об этом, а те немногие, которые были в курсе, не придавали этому значения потому, что не знали, что такое марксизм.

Люди с техническим складом ума, но не обладающие широким кругозором (а офицеры часто принадлежат к такому типу людей), падки на целостные, кажущиеся логичными доктрины, предлагающие простые решения сложных проблем, в т.ч. марксизм. В этнически близкой португальцам Бразилии убеждённым коммунистом в 1930-е гг. стал национальный герой Луис Карлос Престес – «Рыцарь надежды», ведший партизанскую войну против олигархического режима в 1924-27 гг. Он, кстати, был офицером инженерных войск, как и самый выдающийся левый деятель «Революции гвоздик» Васку Гонсалвиш.

Полковник Гонсалвиш был центральной фигурой «Революции гвоздик». Военный инженер и магистр в области техники, он служил в Индии, воевал в Мозамбике и Анголе. С марксизмом Гонсалвиш познакомился ещё в курсантские годы, и стал убеждённым коммунистом (уже в училище его полушутя называли «товарищ Васку»), но в компартию не вступил. Интересно, что он никогда не скрывал своих марксистских убеждений. И при этом – в стране, где коммунистическая пропаганда была запрещена законом – он никогда не подвергался преследованиям и спокойно шёл вверх по карьерной лестнице! Это объяснить трудно. Очевидно, марксизм был настолько экзотичен в Португалии, что воспринимался (в том числе армейским начальством и тайной полицией) как какая-то безвредная блажь, наподобие спиритизма. Ведь с коммунистическим или каким-либо другим подпольем Гонсалвиш не поддерживал связей. Будучи в Африке, Гонсалвиш высказывался против колониальной войны и за предоставление независимости колониям, но тут он не был одинок, и не привлёк к себе внимания спецслужб.

Гонсалвиш никого не пытался обратить в свою веру, и пользовался уважением коллег как знающий профессионал и честный человек. Он поддерживал хорошие отношения с начальником Генерального штаба армии генералом Франсишку да Кошта Гомишем, который высоко ценил полковника и знал о его взглядах. Не испытывая симпатий к коммунизму, генерал тоже не придавал значения увлечённости Гонсалвиша левыми идеями.

К «Движению капитанов» Гонсалвиш примкнул в декабре 1973 г. и сразу был избран в состав редакционного комитета, который должен был разработать программу движения. Судя по всему, именно близость Гонсалвиша к генералу Кошта Гомишу сделала полковника одной из главных фигур Движения: связь с начальником Генштаба была критически важна. Гонсалвиш ни к каким должностям не стремился; возможно, поэтому более властолюбивые офицеры и начали продвигать именно его – такого неконфликтного и невластолюбивого.

Артиллерист Мелу Антуниш, дослужившийся к моменту революции до майора, был ещё одной влиятельной фигурой Движения и его признанным идеологом. Он был социал-демократом. Именно Антунеш составил программу Движения капитанов. Уже после революции генерал Спинола предпочёл назначить главой правительства Гонсалвеша, а не Антуниша, которого он считал «отъявленным коммунистом», хотя всё было точно наоборот (Суханов В.И. «Революция гвоздик» в Португалии: Страницы истории. М. «Мысль», 1983 – С.136).

За военную составляющую революции отвечал майор артиллерии Отелу ди Карвалью. В юности Отелу мечтал о карьере актёра, и (единственный из всех участников Движения) был активистом фашистского Португальского легиона. Отелу ди Карвалью отличался огромным самолюбием и склонностью к позёрству; он использовал ультралевую риторику, хотя его убеждения вряд ли были продуманными и основательными.

Среди активистов Движения был также майор Жозе Санчес Осорио, христианский демократ и либеральный монархист, ненавидевший режим из-за его антидемократической сущности. Один из наиболее активных и ярких лидеров Движения, он вскоре после переворота разошёлся со вчерашними товарищами по разные стороны баррикад.

Читайте также:  Аконит и ревматоидный артрит

К перевороту Движение капитанов подошло в виде достаточно массовой и влиятельной военной организации, имеющей расплывчатую программу общедемократического типа и не имеющей общепризнанных лидеров (не имевший отношения к Движению генерал Спинола априорно считался лидером военной оппозиции). Движение не намеревалось становиться властью: оно рассчитывало создать Совет Национального Спасения, который должен будет быстро передать власть демократическим институтам. Однако их надо было ещё создать, что в стране, за полвека диктатуры отвыкшей от демократии, было непросто.

25 апреля 1974 г. Движение капитанов без сопротивления захватило власть в Португалии. Бескровная революция (пять гражданских лиц стали жертвами стрельбы у штаб-квартиры ПИДЕ), уничтожившая самую старую диктатуру Европы, положила начало демократическому процессу. Сразу после капитуляции Каэтану Движение капитанов, преобразованное в Движение вооружённых сил (ДВС), сформировало Совет Национального Спасения (СНС), объявившее временным президентом Португалии генерала Спинолу. Показательно, что в первом составе СНС не было ни одного участника Движения капитанов, и только капитан 1-го ранга Жозе Батишта Пиньейру де Азеведу участвовал в перевороте (хотя до этого не был связан с военными подпольщиками). Показательно, что Спинола, произнося первую речь в качестве главы Португалии, ни словом не упомянул Движение.

СНС быстро подчинил себе государственный аппарат, обеспечил выход из подполья и организацию новых политических партий. 16 мая 1974 г. СНС сформировал первое послереволюционное правительство, во главе которого встал 69-летний Аделину да Палма Карлуш – беспартийный адвокат и известный масон, при диктатуре неоднократно защищавший оппозиционеров. В состав правительства вошли представители вышедших из подполья Португальской социалистической партии (ПСП) и Португальской коммунистической партии (ПКП), а также только что сформированных либерально-консервативных Партии демократического действия (ПДД) и Народно-демократической партии (НДП).

Разумеется, правительство, состоящее из марксистов-ленинцев (а в Португалии коммунисты были самыми пещерными сталинистами), социал-демократов, либералов и католиков, эффективным быть не могло. Коммунисты требовали по-шариковски «всё взять – и поделить», а премьер-министр «не признавал социализма и был сторонником быстрейшего движения Португалии по пути индустриально развитых капиталистических стран Европы» (Суханов В. И. «Революция гвоздик» в Португалии: страницы истории /М. «Мысль», 1983 – С.207). Коммунисты и появившиеся левацкие группировки требовали радикальных преобразований, они апеллировали к ДВС — и находили поддержку у некоторых лидеров Движения.

Это естественный ход военной революции: офицеры, совершившие переворот, всегда с подозрением смотрят на гражданских, которым они передают власть. Они всегда считают, что «штафирки» ничего не умеют и не понимают, что они слабы, и вообще предают идеалы революции. Совершившие переворот офицеры болезненно относятся к тому, что их отстраняют от принятия решений. Кроме наивного убеждения, что они всё бы делали лучше, большую роль играет и личная обида: как же так, мы всё устроили, мы рисковали жизнями, а теперь с нами никто не хочет считаться!

Примерно в той же логике действовали египетские «Свободные офицеры», свергшие монархию в 1952 г. и передавшие власть харизматичному, но совсем нереволюционному генералу Нагибу. Поняв, что он не намерен опираться на группу молодых офицеров во главе с Насером, те свергли генерала и начали править сами. Точно так же бразильские генералы в 1964 г., свергнув левого президента Гуларта, поначалу обещали передать власть гражданскому правительству, но быстро передумали и передали власть только через 20 лет. И эфиопский Дерг изначально не собирался устанавливать свою власть, и генерал Пиночет тоже сначала не думал об установлении военной диктатуры. Но власть отдавать трудно: соблазн закрепить её за собой, особенно если она и так у вас в руках, слишком велик.

«Забывчивость» Спинолы, которому «Капитаны Апреля» были вынуждены напоминать о своей роли, насторожила их и толкнула к поискам союзников среди гражданских сил, готовых с ними считаться.

Режим Спинолы – Палмы Карлуша столкнулся с нарастающими проблемами, которые ему преподносили, в первую очередь, коммунисты. Они требовали немедленного прекращения колониальных войн, выборов, национализации банков, поместий и крупной промышленности, а также. Разумеется, попытки исполнения программы ПКП привели бы к полному хаосу.

19 июля 1974 г. Палма Карлуш, не сумев противостоять давлению коммунистов, подал в отставку. И тут на арену вышло почти забытое ДВС, которым фактически руководил к тому времени полковник Гонсалвиш, а «правой рукой» сделался генсек компартии Алваро Куньял. На заседании СНС офицеры – члены ДВС потребовали назначения премьер-министром Гонсалвиша, кандидатуру которого поддержали начальник Генштаба Кошта Гомиш и адмирал Роза Коутинью. Президент был вынужден согласиться: войска, дислоцированные в метрополии, к тому времени подчинялись Оперативному командованию на континенте (КОПКОН), считавшегося выше Генштаба. Им руководил Отелу ди Карвалью, к тому времени перешедший на ультралевые позиции. Главой кабинета министров стал Гонсалвиш, к тому времени полностью ориентировавшийся на компартию, чего президент, похоже, просто не знал.

В Португалии сложилось классическое двоевластие: президент-либерал и правительство, опирающееся на компартию. Гонсалвиш не хотел понимать, что он, будучи премьером, не имеет права опираться только на ту партию, которая ему нравится. Даже с президентом он считаться не желал, считая правым только себя и партию, которой верил.

Свергнутая диктатура множеству жителей была привычна и близка, и после революции они волей-неволей начали политизироваться. Появились оппозиционные революционерам группировки: Либеральная партия (несмотря на название – откровенно салазаристская), неофашистское Португальское федералистское движение, право-католическое Португальское народное движение, Португальская националистическая партия, созданная боевиками Португальского легиона. К ним примкнула социал-демократическая, при этом предельно враждебная коммунистам Демократическая рабочая партия. Весь этот разношёрстный конгломерат в целом поддерживал Спинолу и выступал против правительства Гонсалвиша и коммунистов.

Политическая поляризация подорвала дисциплину в армии: кавалерийские (бронетанковые) полки и десантники выступали на стороне президента и не желали подчиняться ДВС. С другой стороны, ряд пехотных, артиллерийских и зенитных подразделений поддерживали ДВС и не хотели исполнять приказы президента.

Противоречия между Спинолой и ДВС подогревались ситуацией вокруг деколонизации. Переговоры с африканскими повстанцами шли трудно. Сельские районы колоний переходили в руки партизан, европейское население подвергалось гонениям и насилиям и бежало в города – разложившаяся армия его больше не защищала. Города Анголы, Мозамбика и Гвинеи-Бисау заполнились беженцами, но и туда проникали и банды партизан, усиливая хаос. Всё больше португальцев бросали всё и устремлялись на родину, где для них не было ни работы, ни жилья.

Если в Мозамбике и Гвинее-Бисау партнёрами революционных властей Португалии стали ведущие повстанческие движения (ФРЕЛИМО и ПАИГК), то в Анголе у них был выбор. Правительство Гонсалвиша и революционный губернатор Анголы адмирал Роза Коутинью в качестве основного партнёра выбрали марксистское МПЛА. Адмирала до сих пор не без оснований упрекают в том, что он следовал «советам» компартии, но нельзя исключить и психологическую подоплёку такого выбора: в 1962 г. тогда ещё первый лейтенант флота Роза Коутинью был захвачен в плен партизанами ФНЛА и несколько месяцев провёл в плену на партизанской базе в Конго, подвергаясь всевозможным издевательствам. Не это ли определило его симпатии к МПЛА?

Президент считал, что в колониях прежде всего необходимо восстановить порядок, что процесс предоставления независимости колониям должен быть прекращён, и что повстанцы должны преобразоваться в политические партии. После этого, по мнению Спинолы и его окружения, следовало создать федерацию Португалии с её колониями. Руководство ДВС, отчасти из-за левых убеждений Гонсалвиша, Антунеша и Карвалью, отчасти из-за деморализации воинских частей в Африке считало необходимым побыстрее предоставить колониям независимость на любых условиях.

Поистине, путь Португалии к свободе оказался труден. Слишком непривычны для народа, привычного к диктатуре, были демократия, свобода, многопартийность. Слишком непривычно было будущее без колоний…

Источник

Adblock
detector