Цветы багульника ким соволь

Поэтическое наследие Ким Соволя

Ким Соволь – самый народный и национальный из корейских поэтов нового времени. Стихи поэта, а также песни на его слова читают и поют на Севере и на Юге этой все еще разделенной страны.

Недолгую и трудную жизнь прожил Соволь (псевдоним, настоящее имя – Джонсик). Родилсяв 1902 году, а в 1934 покончил с собой. Недолгой была и «болдинская осень» поэта, продлившаяся всего несколько лет (1922-1925)… Литературное наследие Соволя невелико: несколько рассказов, эссе, переводы из произведений китайской, японской и западноевропейской классики… Он – лирик по своей сути. Соволь создал около трехсот стихотворений, и им было суждено войти в сокровищницу духовной культуры Кореи.

Соволь пришел в литературу в начале двадцатых годов прошлого столетия и сразу же привлек внимание критики. Уже первые его поэтические опыты – «Весна странника», «Тоска» (1920), «Сбор трав» (1921), «Златая трава занди», «Цветы багульника» (1922) вызвали восхищение у читателей.

«О, какое изумительное мастерство, какая прекрасная мелодия, какое глубокое переживание чувств в этих стихах! – говорилось в журнальном «Обозрении литературного года 1922», написанном известным писателем тех лет Пак Зонхва. – Появился наконец Соволь в нашем бесцветном поэтическом мире! Нашей радости нет предела».

У автора «Обозрения» было «единственное пожелание»: «Поэт, обладающий такой силой наблюдений и изобразительным мастерством, не может оставаться лишь лириком, он должен писать стихи, наполненные взрывной энергией».

Восхищение поэтическим словом Соволя, его чуткостью ко всем печалям мира, с одной стороны, и «одно пожелание» эпизации лирики… с другой – эти замечания первой рецензии на стихотворения Соволя присущи и последующей критике. Приведу два контрастных мнения из современной корейской критики о характере поэтического творчества Соволя.

О Сеён : «Когда мы говорим, что Соволь – наш национальный поэт, это означает, что его поэзия держится на фундаментальных ценностях, т.е. на изначальном образе корейской культуры В поэзии Соволя мы находим то сокровенное, что трудно понять или ощутить кожей, если ты не кореец, видим то, что исходит из безотчетно-корейского национального сознания В этом, вероятно, причина популярности Соволя» (2000 год).

Ким Ситхэ: «Есть критики, которые наделяют Соволя пышными эпитетами, вроде «поэт, верный традиции» или «корейский национальный поэт». Но вопрос в том, в какой степени он овладел последовательным историческим сознанием для того, чтобы понять сущность своей эпохи . Не исключено, что дело кончится тем, что Соволь будет служить примером «хромоногой литературы», изображающей жизнь, стоя на одной ноге» (1995 год).

…В двадцатых годах, когда началась его творческая деятельность, в Корее развернулось движение за новую литературу. Но домашнее обучение Соволя началось не с европейских книг, а с сочинений китайской и национальной классики: его дед был последовательным конфуцианцем. В гостиной своего большого дома он устроил для любимого внука «уголок уединенного чтения» («Доксо дан»), приглашал учителей, чтобы дать классическое образование молодому Соволю.

Но в 1909 году, когда открылась современная школа в деревне, Соволь, как и другие его сверстники, отрезал косичку и стал читать новые книги. Однако восточная классика сопровождала его всю жизнь, он переводил Ли Бо, Ду Фу, Тао Юаньмина.

Ким Соволь оформился как поэт чрезвычайно быстро, а жизнь его оборвалась слишком рано. Граница, разделяющая ранний период творчества от зрелого, весьма условна. В 1920 году в февральском номере журнала «Чандзо» («Творчество») появились пять его ранних стихотворений. Свои стихи он писал под псевдонимом «Соволь» («Простая луна»). С ним и вошел в историю корейской литературы.

Читайте также:  Айва великолепная оранж трейл посадка и уход

Писательский псевдоним – это самоопределение собственного творческого облика, знак, выражающий эстетический вкус и стиль художника. «Соволь» состоит из двух иероглифов: «Со» — многозначное слово, означающее простоту, безыскусность, скромность. «Воль» — луна. Своим псевдонимом Соволь хотел подчеркнуть, что в искусстве он ценит больше всего естественность, красоту первозданную, без отделки. Именно естественная простота, полная непосредственность определяют путь истинного художника. Символом такой простоты и нравственной чистоты была для него луна, и она стала эмблемой его творчества.

…У корейцев совсем иное отношение к луне, с нее снят покров черной магии, демонизма, она – воплощение доброты. Она покровительница землепашцев и рыбаков, приносит богатый урожай и обильный улов. Луна – друг простолюдина. Известный средневековый корейский поэт Юн Сондо называет ее среди своих пяти братьев:

Мне друзья – бамбук зеленый,

Речка, камень и сосна.

А когда луна восходит,

Счастлив я тогда вдвойне.

И поверьте, мне не надо

Больше никаких друзей.

(Песнь о пяти братьях)

Восприятие луны, восхищение ею у Соволя те же, что и у средневекового корейского поэта. В силу такой традиции, луна Соволя – не бездушная стихия, которой устрашают мифологические сюжеты иных народов. Его отношение к луне трогательно по своей искренности. Ей посвящены многие его стихи. Поэт говорит также о своей родственной близости к светилу ночи:

Госпожа моя, мы одна семья.

Вместе мы – любви единое кольцо,

Вы в небесах, но мне Вас ближе нет.

Госпожа Луна у Соволя не обитает в нефритовом дворце в окружении фей. Она «над крышей колодца», «свежая, будто сейчас умылась колодезной водой». Луну окружают кольцом любви «малые звезды» — метафора землян… Луна – «госпожа моя, мой необманчивый свет». Старинное предание повествует: три девицы, спасаясь от тигра, взобрались на дерево. В это время с неба спустились веревки, и они поднялись на небо и стали солнцем, луной и звездами. Для корейцев небесные светила имеют земное происхождение, они родственники землян…

У Соволя луна – живое существо, чутко реагирующее на чужое горе, но у нее и своя печаль… Солнце и Луна не противопоставлены в стихах Соволя, они не борются, но, дополняя друг друга, образуют гармонию единого…

Луна и горы – излюбленные темы в лирике Соволя. Они и являются наиболее частотными словами в словаре языка Соволя. Гора для корейцев как воздух. Гора – знак родины. Оказавшись на чужбине, в равнинном краю, они вздыхают: без гор дуще тревожно… В Корее нет горизонта, нет ландшафта без гор. Солнце восходит из-за восточных гор и заходит за западные. В горах рождается человек и умирает среди гор. «Гора – это я», — сказал один из современных корейских поэтов, желая подчеркнуть свою слитность с родной природой…

Корейские горы в поэзии Соволя не только объект любования, для него природа – категория нравственная. И это тоже от вековой традиции… Корейцы считают, что исторические судьбы страны отражаются на облике родных гор. «Гора – это не только естественное лицо природы Кореи, она – лицо ее культуры, лицо ее истории» (из кн. «Горы в жизни корейцев», 1994, на кор.яз.).

…Для Соволя природа прежде всего духовная субстанция. Его мало интересуют виды природы… для него важно взаимоотношение человека и природы. Он не живописует красоту природа, а осмысливает ее, коротая ночь в полном одиночестве. Когда писатели Кореи, познакомившись с описанием природы у Тургенева, стали осваивать изобразительную технику русского писателя, его «объективный» метод, Соволь оставался самим собою. Не чураясь нового поветрия в литературе, он был однако уверен в непреходящей ценности художественного наследия восточной классики и ей был верен. Соволя мало интересуют различные сферы зрительного мира, он стремится передать «настроение» природы.

Читайте также:  Можно ли прорастить амарант

В уже упомянутом словаре языка Соволя отсутствуют эпитеты «прекрасный» применительно к цветам или «величественный» — к горам. Лишь однажды в стихотворении «Радость и горе» он пользуется эпитетом «милый»: «Когда увядает милый цветок…» Внешний вид цветка мало привлекает внимание поэта, его интересует внутреннее «самочувствие» цветка.

В 1925 году в эссе «Дух поэзии» Соволь писал: «Когда город, стремясь к славе и могуществу, гордится своим блеском и грохотом, вроде как достижением цивилизации, там, в глухих горах, в тени рощи, одинокое насекомое, объятое какой-то печалью, безутешно плачет, господа, вы знаете об этом? Разве плач насекомого ничего не говорит нашему сердцу, разве стон стебля тростника, гнущегося под студеным ветром и вянущего на бесплодной земле, не трогает нашу душу? Не этот ли тростник наш попутчик в этой изменчивой быстротечной жизни?» Соволь осуждает современное ему потребительское общество, поскольку оно разрывает вековую связь человека и природы. Для него «возврат в Азию» был не консервативным упрямством, а желанием познать мудрость древних, желанием возродить доверие природы к человеку, оградить культуру от разрушения.

Обращение Соволя к минё, к народно-песенной традиции, имело ту же цель – найти творческую опору в вечно меняющемся мире. В глубь веков уходит своими корнями минё, относящееся к песенно-лирическому жанру корейского фольклора…

В двадцатых годах развернулась большая работа по собиранию, систематизации и изучению материалов, касающихся корейского этноса и его культуры. В течение 1924-29 гг. «Ежедневная газета» из номера в номер публиковала более 2300 народных песен, собранных писателем Ким Соун. В 1924 году он издал отдельной книгой «Собрание минё – народных песен». Она переиздавалась в Токио на японском языке в 1933 году. Кстати, в 1922 году в новогоднем номере журнала «Белый прилив» («Бэктё») была напечатана подборка русских народных песен.

В эти годы развернулась активная деятельность писателей, объединившихся вокруг школы «народной поэзии» («минё-пха»), к которой примкнул и Соволь. Стремление писателей жить и петь в согласии с «нашим национальным духом» отражало настроение времени. Лирика Соволя принадлежит народно-песенной традиции минё, поэт тяготеет к ее строфике и метрике даже после того, как под влиянием современного стихосложения обратился к более раскованной интонации.

Существенными были для Соволя вечерние беседы и рассказы его тетки Кэ Хиён, прививавшей одаренному мальчику любовь к преданиям старины, народным песням, повестям средневековой литературы. Как вспоминает Кэ Хиён, Джонсик отличался удивительной памятью и знал наизусть все, что она рассказывала ему. Сюжеты и герои этих рассказов, прочно запечатленные в детской памяти Соволя, легли затем в основу многих его стихотворений в стиле минё. Популярное в народе стихотворение «Птица Чоптон» навеяно рассказом тети Кэ из местного предания о бедной деревенской девушке, загубленной злой мачехой и превращенной в ночную птицу Чоптон.

А братьев у нее мал мала меньше – девять,

Умерла да и вспомнила, братцев вспомнила,

И в полночный час, когда вся округа спит,

С холма на холм перелетая, скорбит она.

Девушка умерла, не выполнив свой долг заботиться о младших, и после смерти ее душа не находит покоя, без без приюта остались девять ее братьев.

Читайте также:  Как посадить бобовник семенами

Большое место в поэтическом наследии Соволя занимает любовная лирика. Поэзия личного чувства всегда автобиографична… Но кто же та, в которую поэт влюблен? О прототипах любовной лирики Соволя спорили и спорят сейчас.

Ким Чжонхо – автор книги «Подлинная биография Соволя» (1967) – пишет, что Соволь любил девушку по имени Осун, дочь рыбака, они учились вместе. Осун стала прототипом некоторых лирических стихотворений поэта. Более категорично высказывание любимой тети поэта Кэ Хиён: у Соволя никогда не было любовных связей с женщинами, он не писал и не получал никаких любовных писем, и из этого следует, что искать прототипов любовной лирики – напрасный труд.

Мы уже говорили, что дед Соволя был конфуцианцем и требовал соблюдения старых житейских правил. Когда Соволю исполнилось 14 лет, дед женил его, невеста была старше на три года. В 1923 году Соволю 21 год, он едет в Токио, поступает в коммерческий институт по настоянию тестя, который оплатил его поездку. Но разразилось великое землетрясение в Токио, и Соволь вернулся на родину. Некоторое время он жил в Сеуле среди богемной литературной молодежи, затем уехал домой.

В отличие от своих сверстников, которые бросали своих неграмотных жен после заграничной учебы, уходили из родительского дома, Соволь был верен домашнему очагу. Но женитьба по чужой воле оставила в его душе горький след.

Источник

Цветы багульника ким соволь

나보기가 역겨워
가실 때에는
말없이 고이 보내드리오리다.

영변에 약산
진달래꽃
아름따다 가실 길에 뿌리오리다.

가시는 걸음걸음
놓인 그 꽃을
사뿐히 즈려밟고 가시옵소서.

나보기가 역겨워
가실 때에는
죽어도 아니 눈물 흘리오리다.

Ким Соволь «Цветы багульника»

Когда тебе я стану немила,
И ты уйдёшь,
Ни слова не сказав, тебя я отпущу.

Прекрасные цветы багульника растут
В Ёнбёне на горе Яксан,
Я ими устелю твой путь.

За шагом шаг уходишь ты,
Ступая по цветам,
Иди легко и осторожно!

Когда тебе я стану немила,
И ты уйдёшь,
Я, умирая, ни слезинки не пролью.

Ким Соволь. Лирика
Автор: Ким Соволь
Переводчики Ким Рехо, Эдуард Балашов
Издательство: Первое Марта
Серия: Корейская поэзия XX века
Показать полностью.
ISBN 5-89449-004-9

Если вкратце, то оказывается надо переводить от лица мужчины.
И тогда всё получается намного более интересным.

могу отсканировать, если книги не найдёте.

Перевочик гугл выдал это:

nabogiga yeoggyeowo
Показать полностью.
gasil ttaeeneun
mal-eobs-i goi bonaedeuliolida.

yeongbyeon-e yagsan
jindallaekkoch
aleumttada gasil gil-e ppuliolida.

gasineun geol-eumgeol-eum
noh-in geu kkoch-eul
sappunhi jeulyeobalbgo gasiobsoseo.

nabogiga yeoggyeowo
gasil ttaeeneun
jug-eodo ani nunmul heulliolida.

Очень сомневаюсь в правильности транслитерации. ^^»

Да, мне тоже очень нравится эта песня. Транслитерация правильная, но выглядит, конечно, пугающе. Русский алфавит гораздо лучше подходит для передачи звуков корейского языка, чем английский.)))

Ким Соволь Чиндаллэккот

На погига ёккёво
Показать полностью.
Касиль ттээнын
Маль опси кои понэтыриорида

Ёнбёнэ яксан
Чиндаллэккот
Арымтада касиль кире ппуриорида

Касинын корымкорым
Ноин кы ккочхыль
Саппуни чырёпальпко касиопсосо

На погига ёккёво
Касиль тээнын
Чугодо ани нунмуль хыллиорида

Примерно так. Но у Майи, по-моему, слова чуточку изменены и добавлен куплет.

Источник

Оцените статью